В июле 1987 года (через месяц после моего розждения) экономист Роберт Солоу написал, что компьютерный век виден повсюду, кроме статистики производительности.
Одно из популярных возражений против внедрения ИИ это то, что она часто не видна в выручке и прибыльности.
В 1987 году персональные компьютеры уже несколько лет стояли в офисах, а производительность экономики США оставалась вялой. Эрик Бриньольфссон описал это как парадокс производительности. Куда делась отдача от компьютеров?
Тот же вопрос есть и про ИИ. Обещанный рост эффективности огромный, но в измеримой производительности его пока не видно. В прибыли тем более.
Заморозка найма и сокращения (которые уже явно идут) являются симптомамии выигрыша в производительности, но не превращают его в прибыль.
Дело в том, что маржа создаётся рынком, когда ты понижаешь издержки и растишь качество так, чтобы клиенты перешли от других подрядчиков к тебе. Но этот процесс очень интертный, цены падают, обещания клиенту растут, а прибыли от ускорения может и не быть, потому что остальные внедряют то же самое.
В своё время компьютеры и офисный софт подняли производительность (это очевидно), но она не превратилась в прибыль, потому что суть бизнеса не поменялась, клиентов на рынках больше не стало.
Новую прибыль на ИИ делают условные openai, а остальным нужно просто поспеть за конкурентами, чтобы те не внедрили ИИ раньше и не успели перетянуть к себе клиентов и маржу.